Неточные совпадения
Когда бы жизнь домашним кругом
Я ограничить захотел;
Когда б мне быть отцом, супругом
Приятный жребий повелел;
Когда б семейственной картиной
Пленился я хоть миг единой, —
То, верно б, кроме вас одной,
Невесты не искал иной.
Скажу без блесток мадригальных:
Нашед мой прежний идеал,
Я, верно б, вас одну избрал
В
подруги дней моих печальных,
Всего прекрасного в залог,
И был бы счастлив… сколько мог!
—
Подруги жизни, —
сказал Чичиков.
— Он все такой же — посторонний, —
сказала Сомова
подругам, толкнув стул ногою в неуклюжем башмаке. Алина предложила Климу рассказать о Петербурге.
— Вчера там, — заговорила она, показав глазами на окно, — хоронили мужика. Брат его, знахарь, коновал,
сказал… моей
подруге: «Вот, гляди, человек сеет, и каждое зерно, прободая землю, дает хлеб и еще солому оставит по себе, а самого человека зароют в землю, сгниет, и — никакого толку».
Она сорвалась со стула, быстро поцеловала
подругу и пошла к двери, но, остановясь,
сказала...
Думалось бессвязно, мысли разбивались о какое-то неясное, но подавляющее чувство. Прошли две барышни, одна, взглянув на него, толкнула
подругу локтем и
сказала ей что-то,
подруга тоже посмотрела на Клима, обе они замедлили шаг.
— Идем, —
сказала Лидия
подруге, но Лютов крикнул...
Как будто забыв о смерти отчима, она минут пять критически и придирчиво говорила о Лидии, и Клим понял, что она не любит
подругу. Его удивило, как хорошо она до этой минуты прятала антипатию к Лидии, — и удивление несколько подняло зеленоглазую девушку в его глазах. Потом она вспомнила, что надо говорить об отчиме, и
сказала, что хотя люди его типа — отжившие люди, но все-таки в них есть своеобразная красота.
Она редко и не очень охотно соглашалась на это и уже не рассказывала Климу о боге, кошках, о
подругах, а задумчиво слушала его рассказы о гимназии, суждения об учителях и мальчиках, о прочитанных им книгах. Когда Клим объявил ей новость, что он не верит в бога, она
сказала небрежно...
— Прошу извинить, — громко
сказала Алина, — мне нужно уехать на час, опасно заболела
подруга.
—
Подруги упрекают меня, дескать — польстилась девушка на деньги, — говорила Телепнева, добывая щипчиками конфекты из коробки. — Особенно язвит Лидия, по ее законам необходимо жить с милым и чтобы — в шалаше. Но — я бытовая и водевильная, для меня необходим приличный домик и свои лошади. Мне заявлено: «У вас, Телепнева, совершенно отсутствует понимание драматизма». Это
сказал не кто-нибудь, а — сам, он, который сочиняет драмы. А с милым без драмы — не прожить, как это доказано в стихах и прозе…
Сомова тихо подошла к
подруге, погладила голову ее и
сказала, вздыхая...
— Какая она… несокрушимая, — тихо
сказала Лидия, провожая
подругу и Макарова задумчивым взглядом. — А ей ведь трудно живется.
Вера сообщала, бывало, своей
подруге мелочной календарь вседневной своей жизни, событий, ощущений, впечатлений, даже чувств, доверила и о своих отношениях к Марку, но скрыла от нее катастрофу,
сказав только, что все кончено, что они разошлись навсегда — и только. Жена священника не знала истории обрыва до конца и приписала болезнь Веры отчаянию разлуки.
Она порицала и осмеивала
подруг и знакомых, когда они увлекались, живо и с удовольствием расскажет всем, что сегодня на заре застали Лизу, разговаривающую с письмоводителем чрез забор в саду, или что вон к той барыне (и имя, отчество и фамилию
скажет) ездит все барин в карете и выходит от нее часу во втором ночи.
Подруг у ней было немного, две — три близких, искателей руки без числа: ведь одна дочь у Полозова, страшно
сказать: 4 миллиона!
— Вы хотели
сказать: но что ж это, если не любовь? Это пусть будет все равно. Но что это не любовь, вы сами
скажете. Кого вы больше всех любите? — я говорю не про эту любовь, — но из родных, из
подруг?
Полозова говорила в письме к
подруге, что много обязана была мужу Веры Павловны. Чтобы объяснить это, надобно
сказать, что за человек был ее отец.
— Был он лихой человек, хотел весь мир повоевать, и чтобы после того все одинаково жили, ни господ, ни чиновников не надо, а просто: живи без сословия! Имена только разные, а права одни для всех. И вера одна. Конечно, это глупость: только раков нельзя различить, а рыба — вся разная: осетр сому не товарищ, стерлядь селедке не
подруга. Бонапарты эти и у нас бывали, — Разин Степан Тимофеев, Пугач Емельян Иванов; я те про них после
скажу…
Отец Прохор не
сказал ей, какая опасность угрожала Дуне и от какой беды спасена она, потому Аграфена Петровна и не могла понять, отчего это ее
подруга убежала из того дома в одном платье, бросивши пожитки.
Безмужняя вдовица как
сказала, так и сделала — заменила она Дуне родную мать, всю любовь непорочного сердца перенесла на дочку незабвенной
подруги, вся жизнь ее в Дуне была…
Одинокая, без
подруг, без знакомых, жила ровно в закупоренном тереме — не с кем слова
сказать, не с кем поделиться мыслями.
— Вот и конец! —
сказала Тамара
подругам, когда они остались одни. — Что ж, девушки, — часом позже, часом раньше!.. Жаль мне Женьку!.. Страх как жаль!.. Другой такой мы уже не найдем. А все-таки, дети мои, ей в ее яме гораздо лучше, чем нам в нашей… Ну, последний крест — и пойдем домой!..
— Ты бы, Феклуша, скушала бы и мою котлетку. Кушай, милая, кушай, не стесняйся, тебе надо поправляться. А знаете, барышни, что я вам
скажу, — обращается она к
подругам, — ведь у нашей Феклуши солитер, а когда у человека солитер, то он всегда ест за двоих: половину за себя, половину за глисту.
В светлом коридоре Женька положила руки на плечи
подруги и с исказившимся, внезапно побледневшим лицом
сказала...
В уме Любки быстро мелькнули образы прежних ее
подруг — Женьки и Тамары, таких гордых, смелых и находчивых, — о, гораздо умнее, чем эти девицы, — и она почти неожиданно для самой себя вдруг
сказала резко...
— Так я
скажу, дуся, лакею, чтобы он отнес моей
подруге сладкого и яблок? — приставала Вера.
— Слышали, матушка, слышали и немало потужили, —
сказал Марко Данилыч. — Дунюшка у меня долгое время глаз осушить не могла.
Подруги ведь, вместе в вашей обители росли, вместе обучались.
— Любиться-то мы любимся, голубчик мой, —
сказала Паранька, — да все ж под страхом, под боязнью. А мне вольной любви хочется! Передо всеми бы людьми добрыми не зазорно было обнять тебя, не украдкой бы говорить с тобой речи любовные, не краснеть да не зариться со стыда перед
подругами…
Девушки правду
сказали: не отчуралась от любви Матрена Максимовна. До той поры она
подругам не верила, пока не спозналась с Якимом Прохорычем.
И в эти тяжкие дни Огарева не раз
сказала мне про Тургенева то, что я уже приводил в печати, как она просила его остаться хоть еще сутки, чтобы выждать кризис, но он заторопился в Баден, а между тем ездил на казнь Тропмана. Это и меня очень покоробило, и я не счел нужным умолчать об этом, что, может быть, мне и пеняли. Но я до сих пор помню слова
подруги Герцена...
— Это моя милая
подруга Дэлли, —
сказала Зиночка. — Она ирландка и ровно ничего не понимает по-русски, но по-французски она говорит отлично.
— Катя, Катечка, что ты, что с тобой? — повторяла она, еще ниже наклоняясь к рыдавшей
подруге. — Да
скажи же хоть слово…
Что
скажет она им? Правду. Но придадут ли они какое-нибудь значение клятве, данной ею
подруге? Не назовут ли они ее ребячеством, глупостью?
Те страдания, которые она невольно причинит своей
подруге,
сказав правду, — а что может
сказать она, кроме правды, — отзывались с болью в ее сердце.
Вихров дал ей денег и съездил как-то механически к господам, у которых дроги, —
сказал им, что надо, и возвратился опять в свое Воздвиженское. Лежащая на столе, вся в белом и в цветах, Клеопатра Петровна ни на минуту не оставляла его воображения. На другой день он опять как-то машинально поехал на вынос тела и застал, что священники были уже в домике, а на дворе стояла целая гурьба соборных певчих. Катишь желала как можно параднее похоронить свою
подругу. Гроб она также заказала пренарядный.
Но что же чувствовала она тогда, когда Эраст, обняв ее в последний раз, в последний раз прижав к своему сердцу,
сказал: «Прости, Лиза!» Какая трогательная картина! Утренняя заря, как алое море, разливалась по восточному небу. Эраст стоял под ветвями высокого дуба, держа в объятиях свою бледную, томную, горестную
подругу, которая, прощаясь с ним, прощалась с душою своею. Вся натура пребывала в молчании.
Словом
сказать, при взгляде на Старосмыслова и его
подругу как-то невольно приходило на ум: вот человек, который жил да поживал под сению Кронебергова лексикона, начиненный Евтропием и баснями Федра, как вдруг в его жизнь, в виде маленькой женщины, втерлось какое-то неугомонное начало и принялось выбрасывать за борт одну басню за другой.
Иду я по улице и поневоле заглядываю в окна. Там целые выводки милых птенцов, думаю я, там любящая
подруга жизни, там чадолюбивый отец, там так тепло и уютно… а я! Я один как перст в целом мире; нет у меня ни жены, ни детей, нет ни кола ни двора, некому ни приютить, ни приголубить меня, некому
сказать мне «папасецка», некому назвать меня «брюханчиком»; в квартире моей холодно и неприветно. Гриша вечно сапоги чистит [47] или папиросы набивает… Господи, как скучно!
В первое воскресенье она, однако ж, посовестилась тревожить
подруг."Им не до меня, —
сказала она себе, — они теперь по родным ездят, подарки получают, покупают наряды!"Но на другое воскресенье отважилась. Надела высокий, высокий корсет, точно кирасу, и с утра отправилась к Настеньке Буровой.
— Перестаньте, Сигизмунд Владиславович! Ни любить, ни полюбить он меня не может — он любит графиню. Но добр он ко мне беспредельно. Вчера, например, он подарил мне целый парюр из драгоценных камней и
сказал, что я должна принять его уже потому, что ему было бы больно, если бы лучшая
подруга его жены была одета хуже ее. И при этом он так был взволнован! Какая нежность, какая чуткость ко всему, что хотя мало-мальски касается графини.
— Дорогая Ольга Ивановна, —
сказал он, обращаясь к молодой девушке, — уважение, которое я к вам питаю, так же велико, как и преклонение перед вашей красотой, а потому позвольте мне, жениху вашей
подруги, быть вашим защитником от наглости этих господ. Не ревность, а негодование заставило меня измениться в лице.
С год как выпущенная из театральной школы, эта еще совсем юная жрица Терпсихоры сразу оставила за своим флангом
подруг по балету, среди которых в то время, кстати
сказать, насчитывалось много красавиц, воздушных, грациозных, пластичных.
Случай, устроивший странную судьбу мою, быть может, совершенно исключительный, но полоса смятений на Руси еще далеко не прошла: она, может быть, только едва в начале, и к тому времени, когда эти строки могут попасть в руки молодой русской девушки, готовящейся быть
подругой и матерью, для нее могут потребоваться иные жертвы, более серьезные и тягостные, чем моя скромная и безвестная жертва: такой девушке я хотела бы
сказать два слова, ободряющие и укрепляющие силой моего примера.
— Забирайте вашу
подругу, —
сказал Гез. — Вы, я вижу, ловкач.
— Бьет хвостом, поджидает
подругу, —
сказал молодой рыбак Павел, повторяя старую рыбачью примету.
Спать он лёг в моей комнате, я
сказал, что боюсь покойницы, а сам за него боялся верёвок в доме достаточно, а тоска — чёрту
подруга.
Но и она, моя лилейная и левкойная
подруга, моя роза белая, непорочная, благоуханная и добрая, и она снялась вслед за мною; поступью легкою ко мне сзади подкралась и, положив на плечи мне свои малые лапки,
сказала...
А то, признаться
сказать, сомнительно было, как это вы с вашей, с позволения
сказать,
подругой не венчавшись живете.
Аксюша. Я не могу тебе
сказать с чего, я неученая. А пусто, вот и все. По-своему я так думаю, что с детства меня грызет горе да тоска; вот, должно быть, подле сердца-то у меня и выело, вот и пусто. Да все я одна; у другой мать есть, бабушка, ну хоть нянька или
подруга; все-таки есть с кем слово
сказать о жизни своей, а мне не с кем, — вот у меня все и копится. Плакать я не плачу, слез у меня нет, и тоски большой нет, а вот, говорю я тебе, пусто тут, у сердца. А в голове все дума. Думаю, думаю.